Тундровые экосистемы России превратились из поглотителя углерода в его источник, что усиливает парниковый эффект. К такому выводу пришли учёные УрФУ в рамках проекта «Урал-Карбон», сообщил директор ботанического сада УрФУ, руководитель карбонового полигона Виктор Валдайских.
пециалисты лаборатории физики климата и окружающей среды УрФУ разработали модель машинного обучения, обученную на данных 175 станций всемирной сети FluxNet. Она получает спутниковые данные, информацию о растительности и метеоданные, а на выходе показывает потоки углекислого газа в различных ландшафтах. Модель подтвердила: если раньше углерод в тундре накапливался, то теперь он уходит в атмосферу, усиливая парниковый эффект.
«Мы наблюдаем эффект положительной обратной связи: таяние мерзлоты увеличивает выбросы парниковых газов, а это в свою очередь усиливает протаивание, и так по кругу. Возможно, мы уже запустили процесс, который сам себя поддерживает», — заключил Валдайских.
По его словам, ежегодные замеры на Ямале показывают, что вечная мерзлота протаивает всё глубже. В Салехарде среднегодовая температура повышается на градус каждое десятилетие — это в несколько раз быстрее, чем в целом по миру, и вдвое быстрее, чем в Екатеринбурге. Зима 2025–2026 годов стала самой холодной за последние 20 лет, а лето 2026-го — самым тёплым за этот же период и, скорее всего, за всю историю наблюдений. В этом году зафиксирована и максимальная глубина протаивания.
Скорость процесса зависит от почвы. Где есть торфяная подушка, мерзлота протаивает примерно на полметра к концу лета, прибавляя около 1 см в год. На песчаных породах сезонное протаивание достигает 1,5–2 метров и более, а скорость роста — до 7–10 см в год. С таянием почв проявляются просадки грунта, активируются экзогенные процессы, могут «просыпаться» патогены. Строители и газовики на Ямале уже принимают меры, чтобы защитить инфраструктуру, но последствия изменения климата сказываются на природных сообществах в целом.
Фото: unsplash.com | Anthony Maw
